Григорий Мальков (ironsea) wrote,
Григорий Мальков
ironsea

Приют

Это не просто перевернулось. И не сразу. Когда-то наступил момент, когда движение остановилось. Застыло. Мне еще отсюда было легко написать это вам, чтобы вы могли понять и я мог еще объяснить это вам, тем кто остался в привычном. Кто любил меня, кто знал меня таким, какие вы сами. Вы ведь знаете тесты Роршаха? Чернильные пятна. Когда мне стали их показывать, конечно мне стало всё ясно. Ну не всё-всё. Я знаю, многие пугаются, отрицают. Я нет, я бесконфликтен. И я уже вышел из логики рассуждений. Человеческая речь, говорящая диагноз мне, была уже не мне предназначена. Расстающиеся взгляды и возгласы слушающих это, вчера еще... время, которого я уже не чувствую, время назад родных мне людей. Разницу, движение меняющихся взглядов. У меня не было отрицания. Что тесты... мерцающие, движущиеся картины и кляксы. Они давно уже стали двигаться. Все, не только эти кляксы. Бесчисленные входы и выходы в картинных галереях, рекламных щитах. Это не просто наоборот. Хотя застывшие, до звона замерзшие экраны кинотеатров тоже поначалу были мучительны.
Это не просто наоборот, я еще могу объяснить это. Я как-то еще умею стучать по клавишам, расшифровывая застывшую перед собой клавиатуру и пальцы над ней, приводя к нужной, к логичной, к подходящей последовательности скрипучие застывшие фотографии.
Родные и близкие, друзья, провожающие, забывающие и отрицающие, в движении, которое стало для меня фотографией. Одной большой фотографией застывшей где-то во времени и в пространстве может быть тоже. Гудящей так, как может звучать остановленная нота. Эмоции, которые перестали быть, независимо от того, на каком пике они там застряли. Ведь теперь я не чувствую разницы в движении. Я еще помню эмоции... не свои. Страх, отрицание. Не мои. Все пересуды и разговоры обо мне стали леденцами и цветными горошинами, сладкими, кислыми и безвкусными. Встряхнешь их и они не шумят. Поставишь на место, они звенят и клокочат.
Да я хочу дать совет, не сопротивляйтесь, когда Вас увозят. Я помню еще, ведь для меня то всё движение остановилось и застыло. А вот стрелка сломанных часов в такси так двигалась, как вам этого не понять никогда.
Теперь я открыл дороги, в каждом застывшем мгновении целая новая жизнь. Не сопротивляйтесь, они ничего не смогут сделать.
Жало укола, отравляющая движение крови, да остановит... успокоит, отправит в белое, белоснежное. Одурманит. И они будут спокойны теперь, что вы не останетесь стоять посреди рельсов перед звенящим неистово трамваем.
Я еще справляюсь пока с клавиатурой, но уже все труднее и труднее.
Меня отвлекает музыка морозных узоров. Она заставляет меня смеяться. Среди завитушек мраморных половиц величаво шествуют огромные, похожие на слонов звери. Аккуратные подлокотники печалятся, их печаль такая живая.
Скорее приходите и ужальте меня снова, это успокоение так похоже на ту настоящую жизнь, которая меня ждет и ждет. Ждет пока мои движения успокоятся. И уже никакое ваше отрицание его не остановит.
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments