Григорий Мальков (ironsea) wrote,
Григорий Мальков
ironsea

Горы

Трубку всё-таки придется взять. Колокольчик звонка будто возомнил себя вылитым из чугуна и разливался диапазоном, от которого кружилась голова. То щекочущая волосы на макушке, то сдавливающая желудок трель. И пляшущие пятна света в глазах. Бесформенное безобразие, которое мне устроил Женька. Друг, одногруппник, лучшая моя подруга вообще то он был. Был...
Целую неделю уже из множества разных источников просачивается уже не слух, а уже вполне себе факт, что Женька из экспедиции в горах притащил себе жену. Факт да, а слухи потому, что никто не может понять почему так случилось и зачем он это сделал. Женька гей, по-крайней мере был. Сколько девичьих сердец на первом курсе было ну если не разбито, то уж поцарапано точно. И моё тоже. Огромный, красивый, веселый и добрый. Пидарасом язык не поднимался его назвать даже у самых отъявленных гомофобов. Сколько раз помню, как он тащил меня пьяную и веселую в общагу, поднимал на руки и шел, а я качалась в его руках и отгоняла бесполезные свои порывы. Зато потом, сколько советов я наслушалась, как вести себя с парнями, что можно, что нельзя делать. И с колотящимся в груди сердцем и пылающим лицом слушала его рассказы. Откровенные, странные слова, произнесенные мужским голосом о мужском теле. «Ну как это бывает? Как в этот раз прошло? А как это вы делаете?». Много нового открыл, научил, может быть не прямо, но своим примером как это — любить мужчину. «А почему ты не бисексуал?», - спрашивала я, уставившись в потолок, а он молчал. 
  • Мог бы хоть один мужчина любить так, как ты любишь, куда подевались все романтики? Неужели все к вам переметнулись?
  • Нет, среди наших романтиков и нету почти. Да никакие они не наши, не мои. Один я такой. Знаешь чего страшно. Я стану старый и эта романтика исчезнет, выцветет. И буду я один.
  • А ты приходи ко мне, я тоже вот смотрю в свое будущее и что-то не вижу в нём ни счастливого семейства, ни кучи внуков. А с тобой мне и внуки будут не нужны. Ты будешь мне стакан с водой приносить, я тебе. Мы будем старые пердуны, секс уже не нужен, будем писать любовные романы, то есть писать буду я, а ты будешь мне диктовать.
  • А я и внуков не против. Я бы и детей хотел. Роди вот мне дочку, красивую.
  • Обещаю, если так и не выйду замуж, то рожу. Сходим в клинику ради такого дела.
  • Ради такого дела я могу тебя представить и мальчиком.
  • Фу, Женька, ты извращенец честное слово. Я обиделась, всё не будет тебе дочки, будут два мальчика тогда.
  • Дочка, дочка.
Здоровенная детина прыгает с дивана, хватает меня на руки и начинает крутить над головой, так что внизу живота разгорается нестерпимая щекотка.
  • Пусти, пусти меня, дебил, щас обсикаюсь же. Стучу по его лохматой голове, а когда он меня отпускает мчусь в туалет. И впрямь чуть трусы не замочила, сижу на унитазе, слезы сдерживаю, не получается и реву, реву. А он стоит за дверью и басит:
  • Ну Маш, Машуня, ну прости. Ну прости пожалуйста.
Выхожу зареванная, отбиваюсь от его рук, забираюсь с ногами на диван.
  • Ладно, Жень, не обращай внимания, месячные скоро. Вот у тебя месячных не бывает, и вообще, какой же ты гей, ты обыкновенный пидарас, как в анекдоте.
Смеется, и я смеюсь вместе с ним. Вот такая подружка. И сейчас смеюсь почти, улыбаюсь, поднимаясь по лестнице. Вот такой вот гей и женится. Женится, причем судя по всему не ради штампа в паспорте, а всё донельзя серьезно. Любовь, семья, детишки появятся, два мальчика и девочка конечно же, а потом и внуки. Хиханьки, вот такие вот дела. Последний мужчина романтик, последний мужчина — мужчина, а я дура прошляпила, просмотрела, поверила в голубую мечту. Открывает дверь и сразу вся досада улетучивается, потому что досадовать и злиться на эту громадину не получается. Тогда не получалось и сейчас не получается.
  • Ну как, как же ты теперь обнимаешься, - говорю ему смотря прямо в его веселые голубые глаза.
Ух ты, обнимается чудо как хорошо, аж затрепетало всё внутри. И я даже этого не стесняюсь нисколько. Уж сколько мы с ним мужских задниц и членов обсудили, что трепетать в его объятиях и краснеть от смущения вместе не получается. Только трепетать получается. Просто вот узнать теперь как это оказывается. Ну и ладно, хватит фантазировать. А смотри-ка, он тоже не стесняется и не краснеет. Тащит меня за руку в дом и понеслась. Обласкать, приютить, накормить, уложить спать это он умеет. Умел всегда, даже помню мыл меня в пенной ванной когда-то и не мочалкой, а просто руками, укутывал потом в полотенце и на руках уносил в комнату. Ой, дура, аж ноги подкашиваются от таких воспоминаний. Может он притворялся всё то время, а я никогда, никогда не делала попытки ни одной к нему прикоснуться. А он улыбается, подливает душистый чай, смотрит на меня совсем как тогда. И ничего в нём будто-бы не изменилось, и снова просыпается во мне та теплота и доверие. Только потому и открылась ему и подпустила близко, что не обычный он, не как все, те «все мужики козлы». А ведь для меня самой ничего не поменялось, как тогда недоступен, так и сейчас. Что же я тогда сейчас размечталась, а тогда чего себе не позволяла. Раскладывает по столу фотографии. Черно-белые, большие, сам небось печатал под красной лампой.
  • Вот смотри, это гора, на склоне которой наша зимовка. Где? Ее здесь еще и не видно. Вот здесь поближе и еще ближе смотри видишь скала, а правее еще одна, вот между ними. Вот теперь еще ближе видишь точку? Вот она, вот теперь еще ближе, сейчас она размером с горошину. Теперь еще ближе и ближе, а вот она и есть, вот флаг. А вот я в окне и Маниша рядом.
  • Маниша? Чешка она что-ли? Или кто?
  • Чешка? Нет... не чешка.
Задумался. Маниша, Маниша, Машуня. Странное имя конечно.
  • Знаешь, она вообще не отсюда.
  • Откуда?
Тычет пальцем вверх.
  • Инопланетянка что-ли? Ангел с небес? Ты чё Женек с горы упал без страховки?
Смотрит серьезно и не шутит ведь, вот те здрасте компания собралась. Голубой, пришелец и сейчас выяснится, что я заколдованная принцесса, сейчас меня расколдуют и я стану лягушей, как мне и положено.
  • А шут ее знает, Машунь, кто она такая. Появилась ниоткуда прямо у двери зимовки, за дверью ветер, мороз, а она как будто из бани вышла, горит вся, сияет. Я сначала думал, всё... пока был один поймал глюк, а то и вообще крыша съехала. Но потом ребята когда вернулись тоже стояли, как вкопанные, ее увидев.
  • Может мне уйти, не пугай меня Жень, она сейчас придет, а я боюсь за свою крышу. И так себя не вполне нормальной считаю.
  • Да ненормальная ты, это факт.
  • Вот гад, издеваешься еще, и вправду пойду. Ну вас нафиг с вашими инопланетными делами сами разбирайтесь.
  • Да ну стой, я же говорю не знаю, просто такие люди... как-бы не от мира сего, да сама всё увидишь и почувствуешь, Маш. Поверь мне просто, доверься. Я тебя никогда не подводил.
Да, не подводил, ему я доверяю и сейчас сижу и верю, вроде чушь, чушь по содержанию. Но из его уст, а ведь он умный очень-очень. Мудрый, всю жизнь слушалась его советов. Всегда доверяла, и сейчас он даже за руку меня не удерживает, а я знаю что останусь, что дождусь его прекрасную сияющую Манишу.
  • Она ведь меня вытащила. Спасла. Выдернула из той жизни в которой я увяз.
  • Ты про ориентацию свою?
  • И про нее тоже. Не поверишь, мою голубизну при ее появлении сдуло как туман. И не потому, что она такая уж красавица. Она красавица и очень, только дело не в этом. Просто она зашла и я увидел то, как я умираю. Один иду по дороге, а привычный мир растворяется за мной и я оглядываюсь и никто меня не видит. Всё привычное и родное скрыто пеленой. И только она стоит и смотрит, встречает мой взгляд своим. И я развернулся и пошел к ней навстречу. И всё что было, что волновало меня тогда, ты же помнишь. Помнишь, как сидела и слушала мои похождения, как улыбалась им, как уши твои горели. Вот и щас горят. Вот всё это и многое другое схлынуло и осыпалось с меня. Даже показалось, что самого меня и нет почти, так, какая-то тень, призрак. Но она взяла меня за руку и я почувствовал и ее и себя. Я не могу найти слов. Но да, это факт, мужские жопы меня теперь не волнуют.
  • А женские?
  • Женские в каком-то смысле тоже. Вообще никакие жопы меня не волнуют. Нет, нет, не целибат, всё в порядке. Ориентация есть, секс есть. Любовь есть. Только это в слова не умещается. Не могу объяснить, пока не могу.
  • А потом сможешь?
  • А потом ты и сама всё поймешь. Вот уже идет она, я ее чувствую, прикинь, шестое чувство, я теперь экстрасекс, Машунь.
Бежит к двери, шутник хренов, открывает. Ну и какой-же ты всё-таки северный олень? Покажи те ка мне Манишку... Оооох, блин. Даже с закрытыми глазами, сжатыми веками, с ладонями прижатыми к лицу, не избавиться от жжения. Жжется, слепит сияние. Боже мой, как она по улице то ходит, электростанция атомная. Аааааа, кричу, зажимаю глаза. Это сияние все ближе и ближе, а она подходит, касается меня рукой и сияние заливает меня через ее руку, заливает всю, от кончиков пальцев на ногах до макушки. И уже нет никакого смысла держать руки на глазах. Свет снаружи и внутри меня и я просто ничего, кроме него, не вижу. Перестаю кричать, оказываясь в сияющем ничто, только ощущения тела подсказывают, что я еще сижу на стуле, что меня касается ее рука. И вот уже я вижу ее руку на моем плече, слышу голос встревоженный, мягкий, ласковый. Потом картинка очень быстро, но не резко, а мягко возвращается. Я вижу Женю, который сиди напротив меня и улыбается. Вижу Манишу, ее сияющие глаза. Просто, по обычному сияющие, миндалевидные.
  • Ну, Машунь, понимаешь теперь?
  • Ни хера я не понимаю, ребята. Честное слово ни хера не понимаю.
  • Ну это пока только Маш.
  • Нет,- звенит ее голос: Ей и не нужно ничего понимать. Она же женщина, Женя. Она знает это и так, это тебе нужно всё понимать, все расшифровывать, решать.
  • Чего знаю? Чего понимаю? Ничего я не знаю!
Встаю со стула и спиной иду к двери. Женя смотрит то на меня, то на Манишу, а она кивает ему, дескать «пусть идёт». А я завожусь еще больше от этих невербальных переговоров. Чего-то они мне показывают и решают и сообщают свои тайные инопланетно-небесные знания, а я знать этого не хочу и участвовать в этом тоже. Бежать, бежать. По улице, раскрывая грудь холодному влажному воздуху. Жмуриться от остатков цветных пятен, ужасаться тут же воспоминанию о сиянии. Забегаю домой и слышу звонок. Он звенит, переливая колокольчик от низкого гудения к звонкой трели. Цветные пятна пляшут в глазах под эту музыку. Между этими пятнами пробиваются слезы, текут по щекам, по шее. Дрожат губы и кривится нос, шмыгает. Надо взять трубку. И я знаю это он звонит, чувствую как-то. Поднимаю ее, всхлипываю в трубку.
  • Маша, Машуня моя. Куда ты убежала.
  • Какая же я твоя, у тебя жена, Маниша. Никакая я не твоя.
  • Дура ты Машуня. Какая же она мне жена.
  • Не жена?
  • Нет!
  • Точно? А кто?
  • Точно не жена. Не знаю кто она, я же сказал не знаю кто такая, с Луны прилетела. ТЫ вот поняла кто она такая?
  • Нет, электростанция, ходячий прожектор с миндалевидными глазами.
  • Вот, тебя такой вариант устроит?
  • Нет... Всё-равно.
  • И мне тоже. И ты мне обещала, помнишь? Девочка, два мальчика и куча внуков.
  • Обещала, да. Хоть завтра в клинику.
И реву уже так, что вся блузка мокрая и ноги подкашиваются, а он подхватывает меня как-то. Как-то я не знаю как, хотя голос его все еще звучит в трубке, но руки его сильные держат меня, поднимают, прижимают к груди. И тут уж я даю волю всем своим чувствам и ощущениям. Вот как это бывает оказывается с тобой. В твоих руках. Теперь я это знаю.
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments